Дорогая передача

По данным южнокорейских СМИ, на родине футболисты подверглись «публичному унижению», а главного тренера команды Ким Чон Хуна отправили на принудительные строительные работы и лишили партбилета за то, что он «предал страну в ее идеологической борьбе» и лично Ким Чен Ына. Смысл предательства был сформулирован по-футбольному – не смог подготовить футболистов, вот они и проиграли с общим счетом 1-12.

Пока инспекционная комиссия ФИФА гуляла по стадиону «Олд Траффорд» в Манчестере в сопровождении лидеров сборной Англии Уэйна Руни и Рио Фердинанда, английские таблоиды продолжали искать недостатки в заявке России-2018. На этот раз тема была поднята весьма актуальная – проблема расизма на российских стадионах. Не секрет, что почти на каждом матче с трибун несется «Русские, вперед» и улюлюканье в адрес чернокожих футболистов. Санкт-Петербург славится своими радикально настроенными болельщиками, которые утверждают, что в цветах «Зенита» черного нет. А сами иностранные футболисты часто объясняют свой отказ российским клубам расовой нетерпимостью в России.

С утра делегаты поехали на Даунинг Стрит, где их встречал заместитель премьер-министра Великобритании Ник Клегг. Как сообщал Newsweek, премьер-министр Дэвид Камерон приехать не смог – на эти числа у него запланирован семейный отдых, прерывать который он не захотел, - но он оставил видео-приветствие членам комиссии. По словам Клегга, главная сила английской заявки – готовая инфраструктура и подготовленные болельщики. В английском правительстве свою заявку, не стесняясь, называют непобедимой: главный аргумент – если вы отдадите нам чемпионат, то никаких проблем с организацией у вас не будет. После встречи на Даунинг Стрит комиссия отправилась на стадион «Уэмбли» и посмотрела за открытой тренировкой детей, которой руководил главный тренер сборной Англии Фабио Капелло. Громкие имена, задействованные в английском футболе, - это тоже один из элементов пропаганды Англии-2018.

Члены оценочной комиссии ФИФА запретили журналистам сопровождать их в ходе поездки. Но спортивный директор заявочного комитета «Россия-2018/2022» Алексей Смертин, бывший капитан сборной России, путешествовавший вместе с комиссией, согласился специально для Newsweek вести дневник.

Одним из экскурсоводов инспекционной комиссии ФИФА по стадиону «Лужники» был мэр Москвы Юрий Лужков. Пока министр спорта Виталий Мутко рассказывал о прелестях искусственных газонов главе комиссии Гарольду Майне-Николлсу, Лужков вел неформальную беседу на английском со вторым человеком делегации, генеральным директором чемпионата мира-2010 Дани Джорданом. «Ай лайк то плэй футбол»,—доверительно сказал мэр Москвы, приобняв почетного гостя. Джордан удивленно взглянул из-под очков: «You? Really? What team?». «Старко тим! Политишенс… мьюзишенс…»,—ответил Лужков. Джордан попытался повторить название, но у него не получилось. «And what position on the field?—стал гадать Джордан.—Midfielder, striker?» Лужков снисходительно улыбнулся: «Ми? Кэптен!».

Незадолго до оценочной комиссии в Россию с частным визитом прилетел генеральный секретарь Конфедерации футбола стран Северной и Центральной Америки и зоны Карибского моря (КОНКАКАФ) Чак Блэйзер. Он один из 20 членов исполкома ФИФА, который 2 декабря этого года решит, в какой стране пройдут чемпионаты мира 2018 и 2022 годов. Блэйзер признался Александру Беляеву, что в ходе частного визита он все же встретился с Владимиром Путиным, а также пожаловался на московский смог.

Уговаривая Айдена Макгиди перейти из шотландского «Cелтика» в московский «Спартак», менеджеры клуба не жалели аргументов. Москва ему кажется небезопасной—команда предоставит телохранителя. Пугает столичный трафик—выделят шофера. Не нравится еда—будет у него личный повар. Но решающим фактором, рассказывают в «Спартаке», стала ознакомительная поездка в столицу, где Макгиди показали подобранное для него элитное жилье в районе Сокольников. Он увидел, что в Москве не так страшно,—условия тут намного лучше тех, к которым он привык дома. Ну и зарплата: по данным английских СМИ—€4 млн в год чистыми, а по словам собеседника в «Спартаке»—в районе €1,8–1,9 млн, что тоже неплохо. От повара и охранника Макгиди отказался. Водителя и служебную машину получит.

Европейцы уже давно не удивляются велосипедной активности стран бывшего СНГ. После распада СССР профессиональный велоспорт в бывших союзных республиках канул в Лету: школы закрыли, тренеры ударились в бизнес, а оставшиеся без работы профессиональные гонщики уехали выступать в Европу. Но в середине 2000-х внимание к велоспорту реанимировалось: стало понятно, что это довольно дешевый и эффективный способ рекламы. «Вы можете заплатить $10 000 за рекламную минуту на ТВ, а можете выпустить команду на старт—и ее будут показывать по много часов в день на протяжении месяцев»,—объясняет генсек Федерации велоспорта Казахстана (ФВК) Валентин Рехерт.

В день первого матча с Бразилией в списке сборной КНДР из-за технической ошибки не оказалось имен четырех футболистов. «Сразу пошли шутки, что за самыми слабыми футболистами ночью заехали на воронках, вывели под руки и превентивно расстреляли, а тренера и оставшихся игроков предупредили, что, если они посрамят страну, их ждут рудники»,—вспоминает российский болельщик Егор Розенков. Шутка про рудники приобрела у СМИ необычайную популярность с подачи бывшего северокорейского тренера Муна Ки Нама, бежавшего с родины шесть лет назад. «В случае победы игроки и тренер получают дома. В случае проигрыша они вынуждены искупать вину работой на угольных шахтах»,—заявил перебежчик агентству АР незадолго до чемпионата.

Скромный экипировщик Legea хотел во что бы то ни стало попасть на чемпионат мира в ЮАР: итальянцы решили выйти на мировую экипировочную арену, и нужен был сильный старт. Когда в Южную Африку не пробились Иран, Зимбабве, Черногория и Босния и Герцеговина—главные футбольные силы Legea,—ей пришлось искать варианты. И тут как нельзя кстати сборная КНДР со скандалом разругалась с китайской China Hongxing. Мировых гигантов Adidas, Nike и Puma точно бы не утвердило высшее руководство КНДР, а никому не известная Legea подходила. К тому же отчаявшиеся итальянцы с ходу предложили за четырехлетний контракт $4 млн—примерно столько стоит половина всей корейской команды.