Германия, маленький городок Эльмсхорн. Сотни людей, мгновение назад что-то оживленно обсуждавших, стоят около обычного двухэтажного домика, замолкают как по команде и почтительно склоняют головы. После минуты молчания собравшиеся выстраиваются в очередь, чтобы возложить цветы у трех небольших латунных табличек, встроенных в полотно брусчатки. На плитах выбиты имена и даты: Натан Отто Розенберг, 1938, Дахау; Ельзе Розенберг, 1942, Аушвиц; Хайнрих Розенберг, 1942, Аушвиц. «Семья Розенбергов когда-то жила в этом доме. Теперь об этом будут помнить, и никто не пройдет мимо», - говорит Гунтер Демниг, последний в очереди.

Подобных табличек Демниг, 61-летний художник из Берлина, за последние пять лет установил более 13 000 по всей Германии. Его проект называется «Камни, о которые спотыкаются» (Stolpersteine). Ломать руки-ноги необязательно, достаточно «споткнуться» взглядом. Установить плитку стоит всего €95, обычно закладывают сразу 10–15 в одном городе. Заказов у художника много, каждый день он посещает один-два города, график забит до конца года. Чаще всего к Демнигу обращаются школьные классы. Когда немецкие школьники проходят историю национал-социализма, они - новым модным способом - изучают не действия политиков, а судьбы отдельных еврейских семей, проживавших в их районе, скидываются по несколько евро и берут шефство над одной или несколькими табличками.

«Современным школьникам не нужны глобальные рассуждения о коллективной вине и устройстве национал-социалистического государства, - говорит Готфрид Кёсслер, замдиректора по образованию и педагогике Института Фрица Бауэра по изучению истории Второй мировой войны и холокоста. - Им интересна микроистория. Биографии пособников режима и их жертв. Отдельные судьбы и лица». Кёсслер приводит примеры нового подхода к подаче истории в школах: разработанный берлинским Центром Анны Франк обучающий комикс о холокосте; совместный проект нескольких школ Франкфурта - дети посещают свидетелей войны, записывают их истории и издают маленькие брошюры.

Микроистория интересует не только школьников. 12 лет диктатуры и войны раскололись на миллионы имен и историй. Масштабные государственные мероприятия, посвященные Второй мировой войне, как, например, строительство гигантского монумента жертвам холокоста вблизи Рейхстага, вызывают меньший отклик, чем инициированные снизу мини-акции (как в городке Эльмсхорн), которые мгновенно находят поддержку и подражателей.

Немцы все еще остаются самой кающейся нацией, но в последнее время в Германии крепнет мысль, что ежедневное покаяние пора прекратить и что немецкий патриотизм в здоровых дозах - вовсе не плохо. Соцопрос в соседней Австрии (составлявшей в годы войны одно целое с Третьим рейхом) недавно показал, что более 60% граждан устали ворошить историю и чувствовать себя виноватыми. В Германии таких опросов в последние годы не проводили. «Нет, ну есть, конечно, и у нас люди, которые говорят, что устали вечно каяться, - но это явно не большинство, - уверяет Кёсслер. - Взять хотя бы телевидение - каждый канал считает своим долгом показать хотя бы одну программу про нацистов или холокост в день. И есть люди, которые считают, что это перебор».

Конечно, активнее всего выступают немецкие националисты (легальные, Национальная партия Германии - NPD). «Неправильно, что дискуссия всегда направлена против немцев и Германии, - в разговоре с корреспондентом Newsweek пресс-секретарь NPD Клаус Байер произносит слова, которые все еще постесняется сказать иностранцу обычный немец. - Надо говорить обо всех преступлениях, совершенных во время Второй мировой, включая, например, действия советских солдат, те же массовые изнасилования немецких женщин. Мы считаем, что быть патриотом - естественно. К сожалению, в Германии до сих пор комплексуют по этому поводу».

Мечта Байера почти начала сбываться во время чемпионата мира по футболу в Германии летом 2006 г. Впервые после Второй мировой войны немцы с гордостью стали вешать на своих балконах флаги и петь на улицах гимн своей страны. Писатель и журналист Матиас Матуссек, автор книги «Мы - немцы. Почему нас могут полюбить другие», говорил Newsweek: «Чемпионат высвободил наши сокровенные чувства из темницы десятилетий. Мы перестали стесняться и чувствовать себя виноватыми в чем-то, говоря: я - немец. Произошел перелом в общественном сознании моих сограждан, и назад пути нет». (Подробнее Newsweek писал о пробуждении немецкого патриотизма в №26 за 2006 г.)

С точки зрения националистов он ошибался. «Мы очень радовались некоторой “оттепели” во время недавнего чемпионата по футболу, но после праздника все стыдливо свернули флаги. Чувство коллективной вины до сих пор прививают чуть ли не в детском саду. Мы же считаем, что хватит жить с повернутой головой, надо смотреть в будущее», - говорит Байер. Во время последнего визита в Израиль 16 марта канцлер Ангела Меркель еще раз признала, что «холокост наполняет немцев чувством стыда»: «Я уверена, что только если Германия признает свою бесконечную ответственность за эту моральную катастрофу, мы сможем сделать будущее более человечным».

При этом немецкое правительство решается на то, что было практически немыслимо несколько лет назад. Например, этой весной оно дало добро на создание Центра против изгнаний, где будет собрана информация о принудительном переселении 15 млн немцев из Восточной Европы в послевоенный период. Долгое время эта тема считалась табуированной - немцы не решались говорить о себе как о жертвах Второй мировой. А народы стран Восточной Европы, со своей стороны, отказывались даже признавать существование проблемы - боялись требования реституций.

Немецкий «Союз изгнанных», объединяющий землячества депортированных немцев, с 2000 г. собирал подписи, проводил круглые столы, писал статьи. Герхард Шрёдер и слышать о проблеме не хотел. Но Ангела Меркель оказалась податливее. Более всех противились созданию центра поляки. Прежний премьер Лех Качиньский говорил о реваншизме и пересмотре истории; более осторожный Дональд Туск предлагал создать общеевропейский центр для всех когда-либо депортированных народов - но не в Германии, а в Польше, в его родном Гданьске. Компромисс нашли лишь недавно - центр откроют все-таки в Берлине, посвящен он будет только немцам, но поляков и других желающих пустят в попечительский совет. Реституциями центр заниматься, конечно, не будет - все же это музей.

В Японии, которая была главным союзником немцев по прошлой войне, тоже бушуют страсти вокруг святилища-памятника, но здесь любые эмоции по поводу Второй мировой опираются на уже окрепший фундамент - Япония самый яркий носитель «оправдательной» исторической памяти. В конце марта несколько кинотеатров Токио и Осаки отменили показ фильма «Ясукуни» гонконгского режиссера Ли Ина, который был награжден как лучший в документальном жанре на последнем Гонконгском кинофестивале. Часть прокатчиков ссылались на угрозы японских правых, часть - на запрос 40 депутатов правящей Либерально-демократической партии, которые потребовали показать им фильм, прежде чем он выйдет на экраны. Депутаты высказали опасение, что фильм дает искаженное видение истории. Министр культуры Японии бросился разъяснять, что депутаты не имели в виду цензурировать фильм. Но скандал уже разгорелся, а сам Ли Ин рассказал, что ему звонят и угрожают его убить, если фильм выйдет в Японии.

Ясукуни - синтоистский храм в Токио, построенный в конце 1860-х, чтобы хранить таблички с именами погибших в гражданской войне между императором и последним сёгуном. Здесь же имена тех, кто погиб в Русско-японской войне 1904–1905 годов. Но сейчас святилище воспринимается как памятник погибшим во Второй мировой - их имен здесь во много раз больше, чем всех остальных вместе взятых: 2,5 млн. Среди них - 14 членов японского правительства, которых казнили в 1948 г. по приговору Токийского трибунала как военных преступников. Фильм Ли Ина - про противоречие между пропитанным милитаристским духом храмом и молитвами, которые здесь произносятся. Непосвященному фильм может показаться рассказом об исторической достопримечательности, но для крайне правых японцев это оскорбление. Китаец Ли ставит под сомнение традицию поминовения погибших воинов. Ясукуни - главный памятник павшим во Второй мировой войне для всей Японии. А для ее соседей - главный повод обвинить Японию в том, что она не раскаялась за содеянное.

В музее при святилище - фотографии, письма и знаменитый истребитель «Зеро», оружие камикадзе. Самое интересное здесь - музейный магазинчик. Дети радостно меряют шапочки фасона времен Второй мировой, а взрослые мнут в руках старомодные пачки кофе - «который пили наши солдаты на войне» - и листают книжку «Япония невиновна». Подобный музей в Германии абсолютно немыслим. Впрочем, японцы и не считают, что виноваты в той же степени, что и немцы.

Официальной идеологией участия Японии во Второй мировой войне была борьба с западным колониализмом за достоинство Азии под руководством Японии - самой передовой азиатской державы. «Немцы очень хорошо сделали, что покаялись за свое прошлое, но Япония не будет им следовать, потому что мы не делали того, что они», - говорит Newsweek один из спикеров японского МИДа Акира Чиба. Немцы, по его мнению, извиняются за нацистов, за СС, но они не так уж сильно извиняются за обычную армию, за вермахт. Но у Японии не было нацистов и СС, «у нас был только наш вермахт». В Нюрнберге Германию осудили за преступления против мира и против человечности, а Японию на Токийском процессе - только за преступления против мира.

У японской оппозиции есть компромиссный проект - построить специальный (не милитаристский и не синтоистский) монумент в память о войне. Такой, чтобы его спокойно могли навещать и свои политики, и высокопоставленные гости из-за моря. Проект политкорректного памятника прекрасен во всем, кроме одного: оппозиция в Японии не приходит к власти. Правда, два последних японских премьера, управлявшие страной после ухода Дзюнъитиро Коидзуми в 2006 г., в святилище Ясукуни все-таки не молились. Нынешний премьер Ясуо Фукуда публично заявил, что пока он на этой должности - в Ясукуни не пойдет. 5 марта перед японским парламентом в знак протеста застрелился мужчина 50 лет: в руках у него было письмо к премьеру с просьбой продолжать поминать павших в Ясукуни.