На кладбище Донского монастыря есть две необычные могилы - скромные деревянные кресты сразу бросаются в глаза на фоне исторических надгробий XIX в. Это место паломничества многочисленных делегаций Русской зарубежной церкви (РПЦЗ), здесь похоронены протопресвитер Александр Киселев (умер в 2001 г.) и его жена Каллиста Ивановна (умерла в 1997 г.) - первые наши современники, которым досталась честь быть захороненными на территории давно закрытого некрополя в центре Москвы. Так Русская православная церковь еще задолго до примирения с Церковью зарубежной отдала дань священнику, объединившему своей жизнью два противостоявших церковных лагеря.

До Второй мировой войны он служил в независимой Эстонии, и там в храме ему прислуживал будущий патриарх Алексий II. Во время войны отец Александр был в Германии и вдохновлял на борьбу с коммунизмом власовцев, а потом после мая 1945-го спасал от высылки в СССР советских военнопленных и остербайтеров. В 80-е годы его дом в Нью-Йорке был местом тайных встреч. Внуки о. Александра - Петр и Андрей - на разных машинах забирали иерархов двух официально враждебных Церквей и отвозили в дом, где те мирно беседовали. «Им всем было важно знать, что происходит в жизни друг друга. Дед всегда понимал, что объединение неминуемо, - вспоминает его внук - казначей РПЦЗ священник Петр Холодный. - В доме деда и встретились впервые митрополит Алексий и епископ Иларион».

На прошлой неделе патриарх Алексий утвердил избрание своего старого знакомца, владыки Илариона, на место главы РПЦЗ, а на нынешней - уже митрополит Иларион приступает к выполнению своей миссии пастыря «русских людей, в рассеянии сущих».

Выборы пришлось проводить после того, как умер прежний глава Церкви митрополит Лавр, который ровно год назад, 17 мая 2007 г., подписал с патриархом Алексием Акт о каноническом общении между двумя церквями. Тем самым он положил конец 80-летнему расколу в Русской православной церкви, произошедшему после Гражданской войны, когда российские иерархи признали советскую власть, а эмигранты отказались.

Согласно Акту, объединившись с Русской православной церковью, некогда непримиримые зарубежники подчинились Московскому патриархату, но сохранили значительную самостоятельность. Они управляются собственным Архиерейским собором, а главное, автономны в том, что касается финансов и хозяйства. Подчинение Москве фактически сводится к одному: главу РПЦЗ утверждают Патриарх и Священный синод Русской православной церкви. «Владыка Иларион - это естественная смена митрополита Лавра», - заявил архиепископ Берлинский Марк во время объявления результатов голосования. Сам Марк тоже был кандидатом, но «Иларион в среде Зарубежной церкви не так ассоциируется с одной стороной, то есть с Москвой», говорит религиовед Андрей Золотов.

Через месяц в Москве пройдет первый в истории Архиерейский собор РПЦ, в котором примут участие и зарубежные иерархи. Главная тема собора - единство Церкви. «Сейчас и представить невозможно, что еще год назад мы не могли вместе причащаться, - говорит секретарь по межправославным отношениям ОВЦС МП протоиерей Николай Балашов. - Ощущение такое, как будто всегда вместе были». На фоне десятков тысяч приходов РПЦ присоединение к ним 300 зарубежных может показаться каплей в море и узкоцерковным событием. Впрочем, не только в Патриархате, но и в Кремле уверены, что это не так - там рассчитывают, что объединение расширит влияние России в целом, потому что теперь свою связь с бывшей родиной признают почти полмиллиона прихожан-эмигрантов.

Кремль, как говорят в обеих Церквях, сыграл в объединении очень важную роль - ведь для него в национально-идеологическом смысле эта акция куда сильнее, чем перезахоронение генерала Деникина, философа Ильина или писателя Шмелева. Многие из зарубежников не признали объединение с Москвой как раз из-за сомнений в искренности российских властей - в Зарубежной церкви случился новый раскол. Одна из главных задач нового первоиерарха - убедить несогласных в том, что Россия не та, что раньше.

ГАИТЯНЕ В РАСКОЛЕ

Союз с Москвой не признали почти 30% клириков Зарубежной церкви. При этом оппозиция сама раскололась на несколько разрозненных групп. Наиболее крупная фракция - у епископа Агафангела, создавшего Временное высшее церковное управление (ВВЦУ). Осенью этого года он созывает пятый всезарубежный собор, на котором предполагает собрать всю антимосковскую оппозицию. Для владыки Агафангела и его соратников - всё по-прежнему: «Русская зарубежная церковь - единственная безупречная часть Русской церкви». Судя по информации на сайте ВВЦУ, в этом настроении его поддерживают более 90 приходов, половина из которых находятся в Северной, Центральной и Южной Америке, а другая половина - в Белоруссии, Украине и России. Самый экзотический раскол - в приходах РПЦЗ на Гаити, беднейшем государстве Карибского бассейна. Русская православная миссия действует там с 90-х, но в прошлом году часть клириков, не признавшая объединения, присоединилась к Агафангелу. Оставшиеся, а их большинство, поддержали Илариона.

Несогласные довольно четко делятся на две категории: первая - это старые эмигранты, для которых Россия по-прежнему «красная страна», а РПЦ - «красная церковь», и вторая - диссиденты нового времени, то есть те, кто перешел из РПЦ к зарубежникам в 1990-е и 2000-е. Эти приходы в основном расположены на территории бывшего СССР и возвращаться под Московский патриархат не собираются из-за несогласия не с прошлым, а с настоящим положением дел.

Президент Конгресса русских американцев Георгий Ависов хоть сам и не противник объединения, призывает отнестись к чувствам отколовшихся с пониманием: «Для нас, вынужденных эмигрировать из Советского Союза, Церковь за рубежом была трибуной свободы. Я помню, как мы своими руками возводили православные церковки, как отдавали на них первые заработанные в Америке деньги. И когда сегодня прихожане таких церквей выступают против объединения, епископат подает в суд на их старост, утверждая, что те хотят отобрать церковь. Не было здесь такого, пока Москва не стала нами командовать». По его словам, с объединением поторопились, «потому что в России не до конца выветрился советский политический дух, жив он еще и в Церкви».

Весь прошлый год несогласные занимались выяснением вопроса, кто с кем должен объединяться. Для сбора единомышленников владыка Агафангел даже завел такой модный информационный ресурс, как «Живой журнал». Тем не менее недавно он был вынужден признать «тщетность надежд на воссоединение “осколков” РПЦЗ».

Для объединившейся Церкви первый год жизни вместе принес хорошую новость: новых расколов не произошло. Теперь и в Москве, и в Нью-Йорке говорят о миссии по возвращению «осколков».

ИЛАРИОН-ОБЪЕДИНИТЕЛЬ

«К сожалению, именно среди старых эмигрантов, которые принимали активное участие в создании РПЦЗ, неприятие идеи объединения встречается довольно часто. Мол, мы строили, а коммунисты теперь отбирают», - объясняет отец Владимир Цуриков, заместитель декана и заведующий архивом и библиотекой Свято-Троицкой семинарии в Джорданвилле, США. По его словам, основная задача митрополита Илариона - привлечение паствы, в том числе и возвращение в лоно Церкви всех тех, кто выпал оттуда под влиянием «волков в овечьих шкурах».

Иларион - относительно молодой владыка. Ему 60 лет. Это на полгода меньше среднего возраста членов синода РПЦЗ и немного старше российского епископата. Глава Зарубежной церкви (в миру Игорь Капрал) родился в семье украинских эмигрантов в канадском городке Спирит-Ривер. Интересно, что Свято-Троицкая церковь, в которую ходила его семья, вернулась из РПЦЗ в Московский патриархат еще в 50-е годы, но сам Игорь с родителями остался у зарубежников. В 19 лет он поступил в крупнейший православный образовательный центр за границей - Свято-Троицкую духовную семинарию. В 26 он принял постриг, а спустя 10 лет стал епископом Манхэттенским. На этом посту он проявил себя как успешный управленец. «Владыка Иларион - замечательный миссионер. Когда он был викарием Нью-Йоркской епархии, число приходов увеличилось с 20 до 100», - рассказывает про него казначей РПЦЗ Петр Холодный. Мать отца Петра, Милица Александровна, добавляет: «Владыка Иларион - человек очень открытый. На него не смотришь снизу, как на башню какую-то. Он доступный и этим берет всех за душу».

В Нью-Йорке, где заседает зарубежный Синод, рассчитывают на умение владыки Илариона убеждать. «Если [отколовшиеся] и вернутся, то не по каноническим соображениям, а по личностным», - пояснил нам иеромонах Евтихий из Свято-Троицкой семинарии.

УЗНАТЬ РОССИЮ

Во многом сама Церковь объединилась по «личностным соображениям». Например, с чего было архиереям Зарубежной церкви поверить, что Россия изменилась, но ведь поверили, и никому другому, а самому президенту Путину. Петр Холодный уверяет, что решающей стала именно личная встреча президента с митрополитом Лавром в 2004 г. в Нью-Йорке. «Они понравились друг другу. Путин говорил с нами как православный человек, как первый православный глава российского государства. Он прямо сказал, что никакого давления не будет. Был бы малейший намек на неискренность или давление, ничего бы этого не было», - вспоминает ход многочасовой беседы в русской дипмиссии отец Петр.

Сам он был не только участником встречи, но и одним из тех, благодаря кому она состоялась. Банкир и успешный бизнесмен стал священником, а вскоре и казначеем всей РПЦЗ при митрополите Виталии - яром противнике объединения с Москвой. В начале 90-х именно Виталий вынудил деда Петра Холодного - протопресвитера Александра Киселева уйти из РПЦЗ из-за того, что тот взял благословение у патриарха Алексия. Опальный протопресвитер вернулся в Россию, а его внук вскоре спас РПЦЗ от банкротства. «У меня, как и у многих, были сомнения, но мое восприятие страны менялось по мере того, как я все больше узнавал о новой России», - признается казначей Зарубежной церкви.

Как вспоминает Милица Александровна, это действительно далось ее сыну нелегко (Петр, будучи студентом, оказался в СССР в середине 80-х - по обмену): «На границе у него со скандалом отобрали бумажные иконки. А потом в общежитии он жил рядом с каким-то советским студентом, который говорил, что его главная мечта - зарезать хоть одного американского капиталиста».

Этот опыт надолго определил его скептическое отношение к родине деда. Тем не менее в 2001-м священник-банкир вернулся в Россию и возглавил одну из дочерних компаний «Норникеля», оставаясь при этом казначеем РПЦЗ. И хотя в российском бизнесе он задержался ненадолго, окончательно убедился, что Россия больше не «красная страна». Про себя он скромно говорит, что в переговорах по объединению сыграл роль «информационного канала». Теперь свой талант посредника отец Петр готовится применить для убеждения отколовшегося меньшинства - тех, у кого, по выражению митрополита Илариона, имеются «затруднения с вопросом повиновения Русской зарубежной церкви».

Материал подготовлен при участии Алексея Дмитриева