Россия - страна победившего гедонизма. По крайней мере, в этом уверен французский писатель Фредерик Бегбедер. По его мнению, гедонизм делает ставку на тот же принцип, что и сталинизм: вруны запудривают мозги кретинам, и современная Россия - лучшее тому доказательство. «Какой все-таки странный век, - пишет Бегбедер. - Стоило 70 лет длить революцию, ради того чтобы превратить Москву в образцовый Лас-Вегас и, вернувшись в лоно церкви, исповедаться в содеянных мерзостях».

В середине октября московское издательство «Иностранка» выпускает новый роман Фредерика Бегбедера - «Идеаль». Бегбедер - самый читаемый в России современный французский писатель, и вот наша любовь удостоилась взаимности: действие новой книги - продолжения нашумевших «99 франков» разворачивается тут, у нас. Оказалось, что наша страна - самый удобный для бичевания пример: на фоне российской действительности излюбленные бегбедеровские пороки предстают во всей красе. Но, по Бегбедеру, именно здесь, на родине великих Достоевского и Чехова, злополучное общество потребления может дать слабину и даже рухнуть под тяжестью загадочной русской души.

Фредерик Бегбедер - частый гость в России, и о нашей стране он знает не понаслышке. В его книге русские - это уже не тот пьяный космонавт в ушанке из «Армагеддона», который пытается починить космическую станцию «при помощи лома и какой-то матери». В его романе по улицам Москвы не ходят медведи и даже водку пьют не на каждой странице, а через одну.

Русские такие же, как мы, будто говорит писатель, только вот мировое капиталистическое зло на них подействовало куда сильнее, чем на подготовленных европейцев, - на русских оно упало в одночасье в начале 90-х, и этот блицкриг завершился полной капитуляцией вчерашних строителей социализма.

«Cмурной Карл Маркс пристально смотрит, как рушат Большой театр, стыдливо прикрытый гигантским полотном с рекламой “Ролекса”. Четырнадцать лет назад в вашем городе вообще не было рекламных щитов, теперь их тут больше, чем в Париже, - возмущается главный герой Октав. - Под ногами у Маркса по-прежнему красуется его призыв: “Пролетарии всех стран, соединяйтесь!” (отличный был бы слоган для швейцарского часовщика!). Это не тот ли Маркс, что написал: “Ничто не избежит разлагающего влияния капитализма”? Он самый…»

Разлагающего влияния капитализма не избежит вообще никто - это мы уже поняли из «99 франков», «Романтического эгоиста» и «Каникул в коме», где Бегбедер с настойчивостью зануды клеймит все человеческие слабости от похоти до жадности. В романе «Идеаль» нет ничего нового. «Во Франции то же самое», -  рефреном повторяет главный герой Октав после описания очередной русской «дикости». Просто в России оно виднее: во-первых, «красота, породившая фрустрацию», достигает здесь невиданной концентрации («Весь мир наслышан о власти русских женщин; именно поэтому им отказывают в визах»); во-вторых, Россия - наглядный пример «сознательной амнезии»: после краткого периода свободы она радостно подчинилась новому тоталитаризму - от КГБ к «плутократии хотизма».

«Понятно, что Бегбедер использует некоторое количество мифологем, - говорит российский издатель француза Сергей Пархоменко. - Россия как место, где происходит специфическое потребление, в частности потребление людей. Россия прославилась своим довольно специфическим отношением к человеческой личности, к человеческим отношениям - это всё часть нашей репутации, ничего с этим не поделаешь». Москва - потребительский рай, и Европа приезжает сюда потреблять.

Бегбедеру удобно писать про современную Россию - она очень яркая и абсолютно безбашенная. «Он увидел здесь только то, что может увидеть: что это страна веселых, красивых и легкодоступных девушек, ночных кутежей в ресторанах, шикарных поместий по Рублевке, страна очень отвязная», - говорит писатель Дмитрий Быков, уже прочитавший «Идеаль». Правда, Быков уверен, что к реальности представления Бегбедера не имеют никакого отношения: ему понравилось ходить на вечеринки с «русскими девками», а если бы он попал в Латинскую Америку, ему бы понравилось ходить на вечеринки и там.

Другое дело, что в России Бегбедер нашел не только благодатную почву для своих обличений. Он использует еще одну мифологему, о которых говорил Сергей Пархоменко: несмотря на то что Россия - это место, где едят людей, разными способами и под разными соусами, здесь по-прежнему большую роль играет великая русская культура и загадочная русская душа. Недаром Октав в поисках идеальной модели для очередной рекламной кампании находит очаровательную, в меру испорченную девушку Лену, которая водит его в музеи Пушкина и Достоевского, цитирует Канта и - о чудо! - пробуждает в нем жажду жизни.

Отсюда и фразы вроде «единственное развлечение россиян состоит в чтении стихов, прогулках по березовым рощам и послеобеденном сне на берегах широких медленно текущих рек», и постоянное цитирование русских писателей от Достоевского до Трифонова. Россия без русской литературы не Россия - для Европы, где Толстого читают не только в рамках школьной программы, это непреложная истина. И для европейцев за таким цитированием масса смыслов: мы, русские, и старуху-процентщицу убиваем из любви к свободе.

«Ну конечно, он романтизирует Россию, - говорит писатель Сергей Минаев, “русский Бегбедер”, автор романа “Духless”. - Вы более свободны, вы то, вы сё… На самом деле, конечно, это не так». Минаев уверен, что среднестатистический 20-летний юноша и в Париже, и в Москве смотрит канал MTV, пользуется плеером iPod, пишет в «ЖЖ» и ходит на сайты типа YouTube; никакой разницы между ними нет. «Персонажи Чехова вымерли вместе с веком, - подытоживает Минаев. - Но у Бегбедера, в отличие от нас, есть преимущество: он смотрит взглядом европейца, а взгляд со стороны всегда интересен».

Так что эту книгу Россия прочтет наверняка. «Русскому читателю всегда было интересно увидеть себя в таком странном, цветном зеркале, - объясняет Пархоменко. - Люди всегда с удовольствием читали, что про них писал маркиз де Кюстин (французский путешественник, в 1839 г. написавший книгу впечатлений “Николаевская Россия”. - Newsweek). Бегбедер - это тоже такой маркиз де Кюстин, который тоже съездил и тоже посмотрел. Это нормальная реакция: люди интересуются тем, как они выглядят со стороны».

Бегбедер, конечно, писал обычный для себя антигламурный роман - про рекламный фашизм и всеобщую бездуховность. Во Франции, где книга вышла рекордным для Европы тиражом в 160 000 экземпляров, ее так и читают. Для российского же потребителя «Идеаль» - это гламурный роман похлеще «Casual» Оксаны Робски: среди персонажей - известный модельный продюсер Петр Листерман, тусовщик Паша Фейсконтроль, «русская Пэрис Хилтон» по имени Ксения и даже мэр Лужков.