Глава кинокомпании Pygmalion Production Film Сергей Члиянц вроде должен быть доволен жизнью. Два его «Бумера» вошли в узкий круг самых знаменитых отечественных фильмов 2000-х. Второй (который он спродюсировал в партнерстве с Сергеем Сельяновым) продолжает шествие по экранам и, уже очевидно, заработает не меньше $15 млн, побив показатели такого блокбастера, как «Властелин колец: возвращение короля», не говоря уже о «Гарри Поттерах». Сейчас Члиянц готовит к выпуску мистическую драму «Живой» Александра Велединского (соавтора сценария «Бригады» и режиссера фильма «Ты да я, да мы с тобой», отмеченного Каннским фестивалем), в которой впервые вместе снялись братья Чадовы.

 В «Живом» главного героя постоянно сопровождают двое его погибших в Чечне друзей: они то ли призраки, то ли его видения, но их почему-то иногда видят и другие. Герой пытается понять, что же с ним и с нами происходит, а продюсер Члиянц - что происходит на нашем кинорынке. По его мнению, независимые продюсеры, делающие серьезное кино, вскоре исчезнут, а таким фильмам, как «Живой» и «Бумер», будет все сложнее попадать на экраны. О причинах он рассказал кинообозревателю «Русского Newsweek» Юрию Гладильщикову.

В чем проблемы с выходом «Живого»?

В том, что требуются минимум $2 млн на его рекламную раскрутку. Российский кинорынок сегодня - это такой магазин, за вход в который надо дорого заплатить. Я, например, был уверен, что второй «Бумер» не потребует особых рекламных затрат, ведь первый фильм остается знаменитым. Надеялся уложиться в $1 млн. Но нас вынудили потратить на рекламу все $4 млн. В России можно выпускать либо так называемые блокбастеры, либо ничего. И точно невозможно - содержательные картины с приличным бюджетом, как у «Живого», которые не могут окупиться в прокате моментально. Я не умею и не хочу производить развлекательные фильмы. И «Бумеры» тоже не считаю блокбастерами.

А чем же тогда?

Я долго не мог сформулировать для себя, о чем именно «Бумер»? И только сейчас понял - о гражданской войне. Десятки тысяч ребят оказались вынуждены убивать друг друга, хотя у них не было уголовного мышления. В здоровом обществе, не больном, не на развалинах империи, они не стали бы этого делать. Поэтому это своего рода «белая гвардия». Или «красная», если хотите. Что до «Живого», то мне изначально очень понравился сценарий - оригинальный, без клише. Может, он на что-то похож - на «Шестое чувство», например, но лишь в деталях. Я купил его, предложил режиссеру Велединскому.

А чем вас так зацепил сценарий?

Мне кажется, киноаудитория за последние годы поумнела и повзрослела - ей надо показать этот фильм про поколение, пережившее войну. Через подобное осмысление прошла Америка: «Птаха», «Лучшие годы нашей жизни», «Охотник на оленей» - «Живой», мне кажется, из этого же ряда. Смотрите, что сейчас происходит: по рынку носится огромное количество продюсеров в поисках сценаристов и режиссеров для создания фильмов о дохристианской Руси, о крещении, хотя это очень дорого, и даже такая большая компания, как «Централ Партнершип», никак не завершит «Волкодава». Ощущение, будто возникла мода. Никакая не мода! Это отражение политики государственных мужей, пытающихся с помощью кино создать для народа этакую базу для самоидентификации. Далее, многие псевдо- и просто кинематографисты пытаются снять фильм про хорошего мента. Потом начнут снимать про хорошего военного. Все озабочены поиском героя и положительной идеи. Но чтобы найти идею, надо для начала констатировать: что есть. То есть посидеть перед зеркалом. Если общество время от времени не обсуждает новый фильм - оно не смотрит на себя в зеркало. В Америке кино, как вы знаете, помогло нации заново осознать свою суть и пережить Великую депрессию. Так вот «Бумер» - это зеркало. И «Живой» - тоже зеркало.

А кто вас заставил вложить $4 млн в рекламу «Бумера»?

Никто конкретно - ситуация заставила. Если у тебя нет $3–4 млн на рекламу, ты свой фильм зрителю не покажешь. Рискуй, одалживай. Иначе фильм не возьмут ни прокатчики, ни кинотеатры. Позиция кинотеатров такова: у тебя нет медиаплана? До свидания! Какой такой «Бумер»? Не знаем мы никакого «Бумера»! А медиаплан - это вся совокупность рекламы: наружная, теле- и радиоэфир, пресса, Интернет, рекламные ролики в кино. Я не знаю, что случилось бы, если бы мы не рекламировали второй «Бумер». Зрители все равно бы на него пошли. Но его не удалось бы так расписать по залам, поставить в некоторые на две-три-четыре недели.

Что значит расписать и поставить?

Количество копий фильма - дело важное, но не главное. Важнее, как эти копии расписаны. То есть в какие кинотеатры и на какие сеансы - утренние, вечерние - фильм удалось поставить. Кинотеатрам все равно, крутить ли целые дни «Дозор», или «Бумер», или три разных голливудских фильма. Они не несут расходов по продвижению фильмов, но им достается 50% от продажи билетов. Так что они заинтересованы лишь в том, чтобы залы были полными, потому что к доходам от продажи билетов добавляются поп-корн, пепси-кола, игральные автоматы. А гарантия полного зала - агрессивная рекламная кампания. В итоге мы получили парадоксальную ситуацию. Сборы фильма зависят не от его реального качества, а только от рекламных технологов (по аналогии с политтехнологами). Соревнуются не режиссеры, а рекламщики. Никто из рекламщиков при этом не знает и не желает знать, чего именно хочет зритель. Потому что их задача - обдурить зрителя. Все подряд ленты рекламируются как «самые-самые», «сенсации года». Таким образом фильмы усредняются. А авторитетных изданий и телепередач, какой некогда была «Кинопанорама», которые реально объясняли бы публике, на что идти (и публика бы массово прислушивалась), у нас пока нет. В результате абсолютные халтурщики могут устроить мощную рекламную кампанию, обернуть дребедень в красивую обертку - в расчете на то, что зритель поверит, и, по крайней мере первый уикенд, пока халтуру не раскусили, будут аншлаги.

Как же, как же! Помню такие «сенсации года», как «Сматывай удочки» и «Мужской сезон: бархатная революция»…

Кроме рекламы кассовые сборы все сильнее определяет «административный ресурс». Фактически на нашем кинорынке формируется своя вертикаль власти - нечто вроде американской системы мейджоров. Это нормально, подобное происходит во всех видах бизнеса: конкурентная борьба, глобализация, большие поедают малых. Но в бизнесе, имеющем отношение к творчеству и идеологии, это все-таки опасно. В нашей стране повелось так, что кто управляет, тот и выигрывает. Если говорить о кино, выигрывает тот, кто управляет рекламным процессом. Если вы как продюсер не связаны с телеканалами, вы не можете провести в жизнь агрессивную рекламную кампанию. А тем более тщательно продуманную стратегию продвижения. Если вы не связаны с телеканалами, вам не доступен новостной пиар: вы не можете поставить в новости репортаж о вашей премьере.

Что же получается: известных продюсеров у нас – человек 15 максимум, что ерунда для такой страны. Два года назад к Каннскому фестивалю был выпущен англоязычный буклет Russian Top Film Produsers. Только что журнал «Афиша» напечатал коллективную фотографию таких топ-продюсеров. Лица и имена одни и те же: Эрнст и Максимов, вы, Яцура и Мелькумов, Роднянский, Толстунов, Тодоровский, Сельянов, Грибков, Бахшиев, Дишдишян, еще трое-четверо. И что – выживут на рынке только Эрнст с Максимовым да Роднянский с Толстуновым, имеющие отношение к телеканалам?

Возможно. Я не говорю, что это плохо. Можно назвать этот процесс профессионализацией нашего бизнеса. И Эрнст, и Роднянский хорошо и давно понимают кино. Но, конечно, все идет к разорению маленьких компаний. Исчезнет, например, такое явление, как самостоятельный Алексей Учитель, который сам себя продюсирует. У меня тоже нет в партнерах телеканалов и холдингов. Все логично: иди, старик, с кем-то объединяйся, нечего ныть. Это же роскошь - делать не те фильмы, что вынуждают рынок и конкуренты, а только такие, какие хочешь, как я делал до сих пор. Но что конкретно делать с «Живым»? Брать кредит в $2 млн и устраивать тотальную рекламную кампанию, не имея административных ресурсов и вообще никакой халявы?

Вы никогда не окупите такие затраты, учитывая, что продюсеру возвращается только 30–40% от стоимости проданных билетов.

Затраты могли бы окупиться, будь у нас нормальный «горизонтальный» прокат, когда серьезный фильм, который публика, чтобы оценить, должна распробовать, идет месяцами. В Америке такие фильмы часто выпускаются сначала в небольшом количестве копий, потом копии добавляются. Но у нас еще мало экранов. Итог? Вот пример со вторым «Бумером»: на четвертой неделе проката мои сотрудники пошли в Москве изучать его аудиторию и поразились - она совсем не та, какой была в первые дни. В зале больше нет тех, кто пришел смотреть на братков, аудитория возрастная, явно интеллектуальная и напоминает ту, которая когда-то посещала Кинотеатр повторного фильма. Но в Москве-то осталось всего восемь копий фильма из 90, потому что каждую неделю выходит по пять-десять новых картин, и их ставят вместо прежних, даже если те собирают аншлаги. Фильм не успевает выработать свой потенциал. Осенью в прокате и вовсе будет толкотня. Тем более что кинематограф стал привлекать у нас дилетантов с большими деньгами: в кино ведь, как известно, разбираются все - как в футболе и воспитании детей. Сейчас только ленивый не инвестирует в кино: алкогольные магнаты, нефтяные, алюминиевые, деревянные. Все строят киностудии - я слышал уже о четырех московских проектах. Вы знаете, что возник дефицит кинокамер - все расхватали на съемки? Кинографомания катится снежным комом, и всякий фильм будет опять подаваться как «самый-самый». Только что приезжал отборщик Каннского фестиваля Жоэль Шапрон, так вот он посмотрел у нас аж 40 новых фильмов!

Бедный Жоэль, представляю, что ему пришлось вынести!

А тут еще американцы…

Американцы-то при чем?

Они понимают, что русский кинорынок скоро станет четвертым в Европе после Франции, Германии и Великобритании. И что русский и американский менталитеты похожи: в обеих странах всегда будут любить смотреть свое кино. В Норвегии не хватает норвежцев, чтобы окупать свои фильмы. Но пока в СНГ 280 млн людей, говорящих по-русски, можно создавать русскоязычные хиты. В итоге создаются голливудские студии, которые будут производить у нас русскоязычное кино. Первая - Monumental Pictures, одной из учредительниц которой является Sony Pictures Entertainment. Это коммерческий игрок с большими деньгами и большим запасом прочности. Проблем две. Я не хотел бы, чтобы в кино произошло то же, что на ТВ - с американским лицензионным продуктом. Скорее всего фильмы будут делаться по американским жанровым лекалам. Но если в нашем кино начнут тиражироваться клише, страна так и останется в ситуации глобального идеологического кризиса. Кроме того, где американцы возьмут сценаристов и режиссеров? Российские продюсеры страшно дерутся друг с другом за всех лучших, а их раз-два и обчелся. Значит, американцам нужно будет перекупать тех, с кем мы работаем. Либо нас перекупать - Яцуру, меня, Тодоровского.

Давайте на время уйдем от проблем. У вас уже есть что-то новое в запуске?

Casual Оксаны Робски - этакое «Скромное обаяние русской буржуазии». Эта часть общества тоже нуждается в самоидентификации с помощью кино. Я хочу делать серьезный фильм. Уже есть режиссер - Алексей Мурадов - и актриса на главную роль, совсем не гламурная.