На прошлой неделе бывший президент «СТС Медиа» Александр Роднянский и его компания AR Films купили у Сэма Клебанова компанию «Кино без границ», которая занимается дистрибуцией западного арт-хауса в России. А сам Роднянский в должности председателя экспертного совета Национальной медиагруппы (НМГ) представил стратегию развития Пятого телеканала. Участники рынка уверены: Роднянский уходил из СТС, чтобы сразу перейти в НМГ, но переход затянулся на несколько месяцев. По некоторым данным, в Кремле были против этого перехода. Теперь эти проблемы решены. На Пятом под управлением Роднянского начался ребрендинг. Александр Роднянский рассказал Елене Мухаметшиной, что Пятый рассчитывает на аудиторию, которая вообще не смотрит ТВ, что «Обитаемый остров» - успешный фильм и что его уроки не прошли даром.

Вы неоднократно говорили, что ориентируетесь на популярную на Западе схему: серьезный режиссер снимает мейнстрим. Вот «Обитаемый остров» – серьезный сценарий и известный режиссер. Вы не разочаровались в такой схеме?

Нет, но подхожу к ней иначе. Я полагаю, что есть режиссеры, рожденные для мейнстрима. Они как авторы реализуются через детективы, боевики, фантастику и прочее. Мне кажется, что таков Федор Бондарчук. Он не похож на Альфонсо Куарона и Кристофера Нолана, и я не сравниваю их по уровню дарования. Я не делаю массовое кино, я делаю фильмы с Федором Бондарчуком - это разные вещи. Я не ищу других таких режиссеров, я знаю, что есть Федор. В то же время я горд тем, что причастен к новому фильму Андрея Звягинцева «Елена» или к новому фильму Александра Миндадзе «В субботу». И верю, что наши крупные кинематографисты, известные по авторскому кино, могут попробовать себя в мейнстриме.

Кто, например?

К этому идет Попогребский. Я ожидаю от него не то чтобы боевика или детектива, но человеческую драму. Каковой, кстати, был его фильм «Простые вещи». Если бы это был французский фильм, то он бы собрал пару миллионов зрителей во Франции. У нас, к сожалению, он кассу не собирает. Также я уверен в Петре Буслове, и мне кажется, что такое кино получилось бы у Кирилла Серебренникова.

BavariaFilm согласилась финансировать новый фильм Миндадзе. Вы намерены развивать сотрудничество с европейскими компаниями?

Да, это моя стратегическая цель. Я много работал с международными копродукциями - «Тысяча и один рецепт влюбленного кулинара», «Восток–Запад», большое количество документальных фильмов. У меня давние наработанные контакты в Европе. Думаю, на фоне очевидного сближения России с европейской системой кинопроизводства у нас есть все шансы выставить активного европейского игрока - российско-европейскую компанию, способную быть партнером больших международных копродукций.

А с чем это связано?

Россия станет членом Eurimages (фонд поддержки совместного кинопроизводства при Совете Европы. - Newsweek).Это значит, что европейские фонды будут привлекать российских продюсеров и дистрибуторов к международным копродукциям и учитывать их участие при выделении грантов. Раньше такого не было, мы появлялись только в отдельных проектах. В России есть несколько продюсеров, обладающих собственными ресурсами и опытом, которые могут быть партнерами в производстве копродукции. И есть волна нового молодого кино, которое может вызвать интерес.

Вы говорили, что российский арт-хаус интересен на Западе больше, чем мейнстрим. Даже «Ночной дозор» в западном прокате позиционировали как арт-хаус.

И все равно проиграли во Франции «Возвращению» Звягинцева, потому что зритель на Западе не знает российских мейнстримовых фильмов и никогда не слышал о них. Как и мы с вами не ходим в кино на лидеров мейнстрима Японии и Кореи как на блокбастеры - они у нас тоже арт-хаусное кино. Когда за фильмом есть необычное творческое решение и репутация, как у Звягинцева, Муратовой, Сокурова, Германа-старшего, тогда проще. Это привлекает синефилов во всех странах мира больше, чем фильмы-лидеры нашего проката.

То есть российское кино не интересно Западу?

Пока нет.

А как заинтересовать?

Если бы нам удалось пробиться на рынок пусть ограниченного арт-хаусного проката в Европе, Азии и Америке, наш авторский кинематограф развивался бы чрезвычайно успешно. Тем более если он будет знать свое место, как румынский. В Румынии всего 40 кинозалов, и там понимают, что могут рассчитывать только на международный прокат. Они делают кино за $700 000 - это бюджет фильма-победителя Каннского фестиваля «4 месяца, 3 недели и 2 дня». Это разумное понимание своих возможностей. Ни один из их выдающихся режиссеров, будь это Мунджиу или Порумбою, никогда не будет выходить с проектом в $4 млн, как ряд наших арт-хаусных режиссеров. Если ты тратишь $4–5 млн, это означает, что ты уже в зоне коммерческого кинематографа.

Вы кроме «Кино без границ» еще к каким-то компаниям присматривались?

Я и продолжаю. Я хочу сформировать сильную диверсифицированную компанию, которая будет интересна европейским партнерам. Мои сильные стороны - не только профессиональная экспертиза, но и международный опыт, опыт управления большими медийными компаниями и сильные партнеры, такие как Сергей Мелькумов, Сэм Клебанов. Я хочу выстроить компанию, которая будет ориентироваться на авторский кинематограф, будет способна стать частью европейской копродукции, будет работать с фондами, западными телеканалами. И если я увижу любопытные активы, которые смогут эту стратегическую роль усилить, я буду думать об их приобретении как в России, так и за ее пределами.

В чем причина провала «Обитаемого острова»?

Я бы не сказал, что он провалился. Сейчас мы на пороге международной сделки, которая его вообще приведет в прибыльное состояние. Многим просто нравится, похоже, называть лидера национального проката 2009 года провалившимся фильмом. Это лукавство. Он собрал почти $30 млн в прокате. Это много.

С долгами расплатились?

Почти расплатились. Моя ошибка была в том, что я не настоял, чтобы делали один фильм, пусть длинный, но один. Второе, что повлияло, - кризис. Когда мы выходили, цена доллара была 36 рублей, а когда мы производили - 23 рубля. То есть если взять по этому курсу, то мы собрали около $40 млн. Это сопоставимо с «Иронией судьбы-2». И третье - конкуренция со «Стилягами», в результате которой пострадали обе картины. Если бы эти картины выходили не одновременно, они набрали бы на $7–10 млн больше. И обе вернули бы расходы. Но получилось вот так.

А у вашего нынешнего проекта – нового фильма Бондарчука «Сталинград» – какой бюджет?

Мы не знаем пока, идет работа над сценарием. Бюджет будет немалый, но мы его стараемся поджимать. Уроки «Обитаемого острова» не прошли даром. Большой бюджет - это зачастую просто неумение и нежелание российской киноиндустрии делать сложнопостановочные фильмы: высокие цены, мало квалифицированных специалистов, отсутствие опыта.

Вы продюсировали «9 роту», сейчас у вас в работе «Сталинград». Это фильмы, которые можно назвать патриотическими. Как думаете, вам по новой схеме господдержки кино денег дадут?

Посмотрим. Я считаю, что «Нон-стоп продакшн», в котором кроме меня участвует продюсер Сергей Мелькумов, имеет все основания попасть в этот список.

Работа в НМГ как-то может повлиять на это?

Не думаю. Это совершенно другая часть моей жизни.

А что за странная должность – председатель экспертного совета НМГ?

Это плод моего компромисса с акционерами компании, который позволяет мне развивать мой кинематографический бизнес и одновременно быть причастным к строительству и развитию НМГ. Я буду заниматься стратегией, брендингом, позиционированием телевизионных каналов, программной политикой и производством.

Говорили, что вас не хотели утверждать – это так?

Ну вы же видите - я работаю в НМГ, и я бы не стал к этой истории возвращаться. Меня пригласили акционеры, мы разговаривали несколько раз, я рекомендовал им Владимира Ханумяна, который теперь руководит НМГ-ТВ. Потом я решил проблемы со своими обязательствами перед «СТС Медиа». По завершению этой истории мы быстро договорились о форме моего сотрудничества с НМГ.

Вы рассчитываете на интеллектуальную аудиторию. СТС тоже пытался стать умнее, запустив «Большой город», но затея, похоже, провалилась.

Давайте я все-таки не буду комментировать СТС. Я полагаю, что СТС не платформа для такого рода экспериментов. СТС - чудесный сформированный бренд оптимистичного семейного телевидения, которое время от времени пытается экспериментировать в той зоне, которая не интересна его целевой аудитории. У Пятого канала ситуация иная. Он уже привлекает людей, заинтересованных в ином уровне разговора. Это та аудитория, которая не смотрит не то что СТС, а телевизор в целом. Поэтому перед Пятым стоит задача чрезвычайно сложная и долгосрочная, но, безусловно, выполнимая.