Научная фантастика превратилась в разновидность боевика. «Луна 2112» возвращает ее к старым традициям почтенного жанра
В последнее время сама идея покорения космоса воспринимается как своего рода ретро. Дети хотят стать не космонавтами, а менеджерами или волшебниками, молодые девушки мечтают о вампирах и банкирах, а не о космонавтах и летчиках. Космос, не сумев стать нашим будущим, тихо ушел в прошлое.
В «Луне 2112» Дункана Джонса, которая выходит на экраны 14 сентября, космонавт Сэм Белл, блестяще сыгранный Сэмом Рокуэллом, на лунной станции следит за разработкой лунного грунта. Его контракт заключен на три года, и скоро ему отправляться домой, там его ждут жена и маленькая дочь. А пока одиночество космонавта скрашивает предупредительный бортовой компьютер, с которым можно поболтать. Но вот с Сэмом происходит несчастный случай. И тут на станции появляется еще один, точно такой же, Сэм. Кто из них настоящий? Кто из них клон? Кто из них вот-вот полетит на Землю к жене и ребенку? Джонс отвечает на эти вопросы, как ответили бы артхаусные европейские режиссеры, и делает это с тем же вниманием к мелким деталям и эмоциям.
Как правильно заметил кто-то из американских критиков, будущее, в котором происходит действие «Луны», - это прошлое научной фантастики. И не только потому, что фильм разворачивается медленно и подробно, выглядит как артхаусный проект или воспоминание о «Космической Одиссее». «Луна» погружается в проблемы самоидентификации и памяти так глубоко, как осмеливался разве что «Солярис» Тарковского. Она слегка напоминает старую советскую фантастику, большое космическое путешествие, в результате которого могло оказаться, что никто никуда не полетел. Но кроме того, «Луна» - возврат к небывалым по нынешним меркам бюджетам и срокам: фильм был снят за 33 дня и $5 млн. И почти никаких спецэффектов.
В 1950-е Вселенная казалась чем-то вроде бескрайних и опасных джунглей, которые можно будет изучить, колонизировать, построить там баров и «Макдоналдсов» и жить как в большой деревне. Потом киноманы узнали, что космос уже заселен, там на каждом углу красивые секс-амазонки и существа со щупальцами, и чувство близости неизведанного пропало. Зато появилось ощущение, что за нами кто-то наблюдает, и кубриковская «Одиссея», а за ней и сага про Чужих объяснили, кто именно. Окончательно Вселенная была колонизирована в саге Джорджа Лукаса «Звездные войны». Кинокосмос стал каким-то проходным двором.
Когда человечество поняло, что покорение Вселенной откладывается и люди в ближайшее время далеко не улетят, кинематографический космос превратился в обычную заграницу. Там обитали разные забавные и противные существа, иногда они прилетали к нам на Землю. Фантастика перестала быть научной и стала развлекательной, она свелась в основном к сиквелам, приквелам и ремейкам (тех же «Звездных войн», «Планеты обезьян» и «Чужих против Хищника»), а популярнее всего оказались фильмы типа «к нам приехал, к нам приехал». По Америке начали разгуливать гигантские насекомые в обличьи людей, так что пришлось создать подразделение «людей в черном» - для контроля над инопланетянами. Агент Малдер думал о своей сестре, похищенной инопланетянами, а Скалли скептически улыбалась. Наконец, в Гудзон падал страшный монстр, сшибая голову статуи Свободы, и никто не знал, что это за дрянь и откуда она явилась - да, в общем, не так это было и важно.
Главным местом действия фантастики стала Земля, а космос просто то и дело изрыгал какую-нибудь летающую тарелку, окончательно превратившись не то в цирк, не то в поле для битвы, не то в инкубатор для выращивания Чужих с Хищниками. Изредка в кино появлялось что-нибудь мощное и неожиданное вроде «Черной дыры» Дэвида Туи с Вином Дизелем, но и он работал в основном на спецэффектах, как какой-нибудь «Звездный путь», а герои были заняты решением проблемы «как бы нам срочно убраться отсюда». Настоящая же фантастика всегда интересовалась другим вопросом: кто мы и что мы делаем здесь?
В общем, кинофантастика сделала то, чем должны были все это время заниматься ученые: она освоила космос, заселила его, посмотрела, что получилось, и… почти забросила идею дальних перелетов. Если воспринимать кинематографическую научную фантастику как большой искусственный разум, то в какой-то момент его клеммы явно заклинило. Он перестал задумываться, решил, что теперь его задача - лететь все быстрее и быстрее, и начал, как компьютер в «Звездных дневниках Ийона Тихого» Станислава Лема, рассказывать анекдоты с бородой. Причем, как писал тот самый Ийон Тихий, потом с мозгом стало «что-то неладно - рассказывая анекдоты, глотает самую соль».
И вдруг появился фильм «Луна 2112», и на этом фильме у искусственного разума включилась старая программа - одна из первых. Когда все всерьез, никто ни за кем не бегает, никаких красивых взрывов и запоминающихся шуток, только вселенское одиночество. Дункан Джонс своим дебютным фильмом вернул зрителей в те времена, когда космос был черной пугающей дырой, искусственный мозг не пробавлялся анекдотами, а от одиночества можно было сойти с ума.
Среди своих вдохновителей Дункан Джонс называет Стэнли Кубрика с величайшим гипнотическим экскурсом в глубины подсознания «2001: Космическая Одиссея», Ридли Скотта с его «Бегущим по лезвию» и «Чужую землю» Питера Хэймса - классические фильмы, в которых фантастика была всего лишь фоном для попыток понять, кто мы, откуда и куда идем. Пусть даже в этих фильмах выяснялось, что мы всего лишь дети и направляемся с одной из лун Юпитера куда-нибудь на Марс.
Вышедший недавно на экраны «Район №9» Нила Бломкампа тоже дешевый: бюджет $30 млн на фоне 150-миллионного «Звездного пути» Джей Джей Абрамса тоже сделан, кажется, в традициях старой школы фантастики. Несмотря на то что фильм выглядел предельно модно, был снят дергающейся камерой и в нем куча спецэффектов. Однако, начавшись как модная псевдодокументальная драма, фильм вместе со своим героем мутировал в нечто совершенно иное. Герой, обычный клерк, постепенно становился пришельцем-моллюском, и само кино вместе с ним как будто постепенно возвращалось из сегодняшнего дня во времена расцвета фантастики.
И Джонс, и Бломкамп пытаются понять, что делает человека человеком. А фантастика давно перестала над этим задумываться.
Возможно, режиссеры наконец устали от бесконечной гонки спецэффектов и сборов. Возможно, времена относительного безденежья диктуют какие-то новые подходы к кинематографу. Возможно, людям просто иногда нужно подумать о вечном, и Дункан Джонс справедливо решил «перезагрузить» саму идею клонирования и экзистенциального ужаса. Но скорее всего, в нестабильном мире возникает желание вернуться к каким-то основам. Вдруг станет понятно, что делать дальше.
