|
Никита Максимов, Александр Раскин
В Москве, как и обещал еще в ноябре глава РАО ЕЭС Анатолий Чубайс, отключали электричество. Newsweek прочувствовал слабость столичной энергосистемы в полной мере. Офисный центр, где находится редакция, отключили на несколько часов в пятницу, в день сдачи номера. Для журнала сделали поблажку—оставили включенным питание компьютеров. Так что этот номер мы выпускали при тусклом свете мониторов.
 Холода, пришедшие на европейскую часть России, имели ожидаемые последствия—ничего катастрофического, но очень неприятно. В Москве, Волгограде, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде и Архангельске десятки человек скончались от переохлаждения, сотни получили тяжелые обморожения. Кое-где прорвало трубы—и целые кварталы остались без воды и канализации. Не завелась добрая половина автомобилей. Но хуже всего, по состоянию на вечер пятницы, дело обстояло с электричеством в московском регионе. Корни проблемы уходят далеко в прошлое столетие: такое бурное развитие столицы явно не планировалось. Зато СССР потратил кучу средств на освоение Сибири, где были созданы условия для того, чтобы миллионы людей могли каждый год переживать куда более серьезные холода. На Крайний Север с помощью надбавок и льгот привлекались люди, значительная часть из которых на поверку оказалась там лишней. Этой зимой, когда северная Сибирь «пришла» в Москву, в столице прочувствовали, каково это—жить в экстремальных условиях.
По данным РАО ЕЭС, столичная энергосистема пока с трудом, но выдерживает ежесуточную электрическую нагрузку—16 100 МВт, но это почти что ее предел (для сравнения: прошлой зимой максимальное количество потребления энергии, по данным «Мосэнерго», составило 14 727 МВт). Отключения предприятий и офисов дали возможность бесперебойно снабжать энергией жилые дома.
 «В связи с резко возросшим энергопотреблением и ограниченной пропускной способностью электросетей некоторые подстанции, в частности, Бескудниково и Очаково на севере Москвы работают сейчас на пределе своих технических возможностей и даже в режиме перегрузки»,—констатирует член правления РАО ЕЭС Андрей Трапезников. А тут еще «Газпром» ограничил поставки газа на 2 млн куб. м в сутки. Резервного топлива—угля и мазута—хватит на две недели бесперебойной работы, заверили Newsweek в компании. Но если холода продлятся несколько недель, Москва может погрузиться во тьму, как уже было летом прошлого года после аварии на подстанции «Чагино», признаются в РАО ЕЭС.
Сибирский холод редко приходит на европейскую часть России так надолго—здесь зимой погода определяется взаимодействием циклонов, несущих теплый воздух и осадки с Атлантики, и массива холодного воздуха за Уралом. Обычно стремительные циклоны «теснят» морозы. Достаточно вспомнить прошлую зиму, когда температура поднималась до +5,5ºCи вместо снега в середине зимы шли дожди. Несмотря на то что абсолютный морозный рекорд 17 января 1940 г., когда температура достигла –42,1ºC, этой зимой не был побит, есть все шансы установить рекорд по длительности холодов. Чем дольше над территорией европейской части России находится масса холодного воздуха с высоким давлением, тем сложней ее будет сдвинуть с места. А значит, нужен очень сильный циклон с Атлантики. На следующей неделе немного потеснит морозы циклон, пришедший из Средиземноморья, принеся в столицу снег и теплый влажный воздух. Однако метеорологи сомневаются, что этот единственный прорвавшийся циклон кардинально изменит ситуацию в Москве. По мнению директора Гидрометеобюро Москвы и Московской области Алексея Ляхова, рассчитывать, что в ближайшую неделю температура воздуха поднимется выше –20°С, не приходится.
 Между тем в самой Сибири такие холода случаются ежегодно. Чтобы поддержать жизнь на «северных территориях и приравненных к ним», Россия, по расчетам доктора экономики Пенсильванского университета Татьяны Михайловой, вынуждена ежегодно терять не менее одного процентного пункта роста ВВП. Если высвободить эти ресурсы, можно было бы, например, обновить энергетическую инфраструктуру центрального региона. Но высвободить как раз не получается—«освоением» Севера с советских времен занимается слишком много людей, утверждает Михайлова.
Среднегодовая температура для всей России составляет –5,5°С, что почти на градус меньше, чем на всей территории Канады. Однако канадцы живут в основном на юге страны—при комфортных +5,8°С. Для канадца зима в среднем длится 125 дней, для россиянина—143 дня, для жителя европейской России—133 дня.
Потери России можно легко посчитать, утверждает ученый. «По моим расчетам, если средняя температура упадет на 1°С, Россия будет сжигать лишней энергии на 0,8–1,3% ВВП каждый год,—говорит Михайлова.—А ведь потребление энергии—это только одно из последствий холода. При низких температурах падает производительность труда, чаще выходит из строя техника, требуется больший расход строительных материалов, страдает здоровье людей, увеличивается аварийность на дорогах—если учесть и эти факторы, оценка потерь будет еще выше». По ее расчетам, при уменьшении среднегодовой температуры на 1°С смертность возрастает на 0,57%, а отрицательная разница в 1,5°С отнимает у человека 7 месяцев жизни.
 Критики Михайловой приводят другую арифметику: на «северных и приравненных к ним территориях», которые занимают 62% площади России, добывают 93% природного газа и 75% нефти, 90% меди и никеля. Всего получается 60% валютных поступлений страны. И это при том, что проживают там лишь 12% всего населения России. Один из российских ученых, пожелавший остаться неназванным, даже предположил, что Михайлова ведет свои вредные расчеты по заказу ЦРУ, желающего подорвать экспортный потенциал России.
Михайлова возражает, что холодные регионы—это и «локомотив» и «тормоз» одновременно: «Если в условиях свободного рынка решение принято—оно скорее всего выгодно. В Советском Союзе так было не всегда. Наверняка многие из сибирских проектов были бы предприняты и в рыночной экономике, но далеко не все. “Тормоз” для экономики—это неэффективность советского способа развития Сибири, результаты которого Россия унаследовала». Михайлова предположила, как бы развивалась Россия по «канадской модели». Результат—в Сибири и на Дальнем Востоке жило бы около 20 млн человек, а не 35 млн, как в СССР в 1989 г. И при рыночной экономике Сибирь не обезлюдела бы, но издержки на содержание в суровом климате 14 млн «лишних» людей России нести бы не пришлось. А природные ресурсы все равно были бы разработаны—«ведь, например, добыча нефти на арктическом побережье Канады ведется только вахтовым методом».
Правительство отчасти согласно с Михайловой—оно давно планирует переселить с Крайнего Севера 700 000 человек. Но стихийно процесс миграции в европейскую часть России начался уже давно. За последние 17 лет население Сибирского федерального округа уменьшилось на 7%, а Дальний Восток потерял 16% жителей. Население Магаданской области за 14 лет уменьшилось более чем вдвое.
 Конечно, нереально быстро переселить миллионы людей из холодных регионов в теплые. Но, говорит Михайлова, более-менее очевидно, чего делать ни в коем случае не надо. «Не надо больше привлекать людей в холодные регионы,—настаивает она.—Не надо чинить препятствия [вроде прописки] для мобильности населения. Не надо прямо или косвенно (например, через заниженные цены на энергию) субсидировать жизнь в холодных регионах. Если люди по своей воле и опираясь на рыночные стимулы будут выбирать себе место жительства, то есть надежда, что перекосы в экономической географии постепенно исправятся».
Впрочем, новые перекосы может создать глобальное потепление. Это в среднем по планете годовая температура выросла на 1°С. «При таких глобальных процессах атмосфера испытывает шок»,—говорит Игорь Мохов из Института физики атмосферы РАН. Так что на территории России потепление может вполне обернуться и катастрофическими морозами.
| 
