Скрыть убийство солдата в российской армии нетрудно – военная экспертиза может представить его суицидом

Новобранец Роман Суслов из Омска погиб по дороге в войсковую часть №46102 в Хабаровском крае. 23 мая, на пятый день службы в армии, по версии командования части, Роман повесился в туалете поезда Москва–Владивосток. Обнаружили его уже остывшим, во время стоянки на станции Облучье. «Неделю нам его не отдавали—говорили, нет денег на отправку трупа. А потом предложили привезти 71 000 рублей и забрать сына самим»,—рассказывает отец Романа Олег Суслов. Цинк военные настоятельно советовали не вскрывать, а хоронить как есть. Но мы уже купили красивый гроб, говорит Олег, а потом, вскрыв цинк, увидели на его руке синяки и след от укола.

Раздев сына, родители обнаружили и другие следы насилия. «Синяк в паху, вторая рука от плеча до локтя буквально разодрана в кровь,—перечисляет отец.—А посередине—от горла до паха—огромный грубый шов». «Романа убили и продали на органы в Китай—так же семь лет назад поступили с моим сыном Маратом»,—это уже говорит Алма Бухарбаева. Она тоже из Омска, и на теле ее сына, Марата Буртубаева, про которого военные тоже говорили, что он самоубийца, был точно такой же грубый шов. И Бухарбаевым тогда, и Сусловым сейчас военная прокуратура в повторном вскрытии отказала. Мама Марата, медик по образованию, вскрывала тело сына сама в присутствии десятка свидетелей. Органов внутри не оказалось. Сусловы сами делать вскрытие не стали. Они сняли на видео своего Романа, лежащего в гробу, зафиксировали все побои и разместили этот страшный ролик в интернете.

По данным Министерства обороны, за прошлый год в российской армии покончили с собой около 600 военнослужащих. Если бы не публичные обвинения двух матерей, что их сыновей в армии не только убили, но и продали в Китай на органы, эта трагедия могла бы вовсе остаться незамеченной. Но после того, как мать Суслова все-таки решилась опубликовать ужасные кадры, смерть Романа Суслова стала, пожалуй, самым громким скандалом в российской армии—после случая с рядовым Андреем Сычевым.

На этот раз вряд ли будет открытое расследование, как с рядовым Сычевым. Тогда публично враждовали Министерство обороны и Главная военная прокуратура, и дело Сычева, который после издевательств от сослуживцев стал инвалидом, стало кульминацией конфликта. Политологи даже писали, что это замглавы кремлевской администрации Игорь Сечин и генпрокурор Владимир Устинов пытаются дискредитировать министра обороны Сергея Иванова.

Сейчас никто ни с кем не воюет—поэтому и информация о следствии крайне скупа. Дело передано в военно-следственный отдел СКП по Дальневосточному округу. Источники Newsweek в Следственном комитете вообще отказываются говорить на эту тему—им запрещено, пока идет следствие. Разгоревшийся скандал уже дал какие-то результаты: заменена статья, по которой идет расследование. Теперь это «доведение до самоубийства». Источник в аппарате Министерства обороны говорит, что это скорее формальность: «По делу Суслова работала комиссия Минобороны, и у нее не было оснований опровергать версию самоубийства».

КИТАЙСКИЙ СЛЕД

«Самоубийство—самая популярная у военных версия гибели призывников. 35% родителей, обратившихся к нам, получают от них именно такой ответ на вопрос, почему погиб их сын»,—говорит Вероника Марченко из фонда «Право матери», который 20 лет оказывает бесплатную юридическую помощь семьям погибших солдат. В армии самоубийц пренебрежительно называют «висельниками» и «слабаками». Но реальных самоубийц среди них, считают правозащитники, лишь треть. Еще треть—тех, кого довели до самоубийства. А остальных убили и замаскировали убийства под суицид.

Марат Буртубаев служил в мотострелковой части 20-тысячного городка Бикин, который находится почти на границе с Китаем. В эту же часть ехал и Роман Суслов. Что в Китае свободнее обращаются с донорскими органами, чем в Европе, известно давно—те же европейцы ездят туда за почками приговоренных к смертной казни.

Впрочем, опрошенные Newsweek специалисты не верят, что омских солдат могли «заказать» ради их органов. «Для пересадки органов требуется очень точный подбор донора,—рассуждает руководитель отдела оперативной нефрологии и хирургической гемокоррекции МОНИКИ Андрей Ватазин.—Необходимо сделать множество анализов до самой операции. Сомнительно, что кто-то удаляет органы у первых попавшихся людей».

Собеседник из Института хирургии имени Вишневского тоже сомневается: «Такие операции нужно проводить очень оперативно, срок от удаления органа до его пересадки составляет максимум день. И потом, не проще ли у бомжей органы брать? Гораздо меньше шума будет, чем с теми же солдатами». Судмедэксперт Айрат Галимов говорит, что часто органы изымают на учебные цели: «Надо же студентам на чем-то учиться. Это вполне законно, надо только запись сделать, что орган изъят. Но зачастую прокуроры просят не делать запись—иначе, мол, родственники покойного задолбают».

Даже отец Романа Суслова сомневается, что его сына могли убить ради его органов. Но в то, что его сын покончил с собой, он верит еще меньше: «Рома сам ходил в военкомат и спрашивал, когда его заберут. Ему было все равно, где служить, говорил, что куда Родина пошлет, туда и пойдет. На 26 июня у него была назначена свадьба». При этом в документах административного расследования, продолжает Суслов, записано, что Суслов служить не хотел: «Якобы им это стало известно из разговора с матерью. А ведь никого разговора с матерью у них не было».

Для отставного военного судьи, который расследовал несколько дел о самоубийствах в армии, это дело практически ясное: чтобы повеситься по дороге в часть, нужны очень веские причины—умер кто-то из родителей, бросила любимая. Если этого нет, то скорее всего произошло убийство. Реальные самоубийства, как правило, связаны с сексуальным насилием либо длительным постоянным унижением, говорит он.

Но почему Суслова убили, пока понять невозможно. Можно предположить, что в поезде он сильно не поладил с командирами. Иначе почему он накануне своей гибели сказал по телефону гражданской жене, что его зарежут или убьют, и даже назвал убийц: лейтенант и прапорщик. За день до смерти, если верить его гражданской жене, у него отобрали еду, воду, сигареты, отделили от всех и чуть ли не под конвоем водили в туалет. Потом у него села батарейка в мобильном телефоне.

НЕЗАМЕТНЫЕ УБИЙСТВА

У правозащитников к военным экспертам накопилось много претензий. Патологоанатомы часто в сговоре со следователями, утверждает Валентина Мельникова из Союза комитетов солдатских матерей. Первый такой случай был еще десять лет назад. Мурманский патологоанатом выдал заключение, что погибший призывник был в состоянии алкогольного опьянения. Родственники же утверждали, что парень вообще не пил. Оказалось, патологоанатом выдал справку на другой труп—не совпадали ни рост, ни возраст, ни цвет волос. И эта справка фигурировала в уголовном деле.

Расследовать убийства, замаскированные под суицид, очень непросто. Надо опросить кучу людей, убедить солдат дать честные показания, а иногда и пойти против командования, когда оно хочет замять дело.

Судмедэксперт Айрат Галимов по нескольким случаям сомнительных самоубийств—гибели солдат Евгения Филиппова, Ивана Крашенинникова и Александра Мажуги—давал независимые заключения. Версия военных: все они были самоубийцами. Галимов пришел к выводу, что их убили. «Если при вскрытии мы находим в гортани перелом щитовидного хряща, это удавление рукой и повод для возбуждения уголовного дела по факту убийства, это азбука,—говорит Галимов.—Военные же этого перелома якобы не замечают и пишут в заключении “самоубийство”».

Новобранец Александр Мажуга из Кургана якобы повесился в поезде по пути в воинскую часть—так же, как и Суслов. Это было ровно год назад. Были проведены три экспертизы. Государственные эксперты перелома хряща не заметили. Когда Александра вытащили из петли, он еще дышал. Его доставили в местную гражданскую больницу в коме, и врач сказал его родителям, что голова у Саши избита, как «баскетбольный мяч». Умер он от тяжелейшей черепно-мозговой травмы. Вывод второй, гражданской, экспертизы: Мажугу сильно били по голове, а потом задушили и повесили, чтобы скрыть следы преступления. Третью экспертизу снова проводили военные—и снова суицид. А щитовидный хрящ, по их мнению, сломал первый эксперт, когда проводил вскрытие. Описанные гражданскими специалистами кровоподтеки они назвали «трупными пятнами».

Евгений Филиппов из Ульяновска погиб в элитной московской части три года назад—его тоже нашли в петле. В официальном заключении написали «суицид», с убитых горем родителей взяли незаконную расписку, что те никаких претензий к военным не имеют. Потом родственники Филиппова пришли в себя. «До конца службы Жене оставалось девять дней, и мы не поверили в эту версию»,—говорит его тетя Наталья Александровна. И, похоронив сына, они обратились в фонд «Право матери».

Началось расследование—экспертиза показала, что перед повешением их сын был избит до потери сознания—значит, сам повеситься он не мог. А за полгода до этого Женя заступился за солдата и попал в госпиталь с двойным переломом челюсти. Замять скандал не удалось—избитого солдата вскоре комиссовали, «деду» дали год дисбата, а за Женей закрепилась кличка «крыса». С тех пор его постоянно били. «Об этом все знали,—говорит Наталья Александровна,—но всем было наплевать». Так же наплевательски расследовалась и его гибель—в избиении и доведении Жени до самоубийства обвинили солдата, который в два раза меньше его самого. В гражданском иске к воинской части Филипповым отказали, сейчас их дело находится в Страсбурге.

Как раз на прошлой неделе, в разгар скандала из-за смерти Романа Суслова, депутаты от фракции ЛДПР предложили ввести легальный способ откупа от армии—один миллион рублей за право не служить. Эта инициатива вполне могла быть согласована с Кремлем—ЛДПР часто используют, чтобы обсудить какое-нибудь спорное предложение, говорит кремлевский сотрудник. Но родственники погибших солдат тут вообще ни при чем—их дети никогда и не хотели откосить от армии. «Никогда и не думали откупаться,—говорит тетя Евгения Филиппова.—Но, конечно, если бы знали, что так все закончится, все бы для этого сделали. Кредит бы, наверное, взяли».

В подготовке статьи участвовал Никита Максимов