|
Владимир Федорин
Власть боится реформировать милицию не потому, что это невозможно, а потому, что не уверена в своем будущем
«Что делать с МВД, понятно даже Андрею Малахову», - сказал знакомый бизнесмен, давая понять, что разговор о реформе милиции пошел по кругу и пора заканчивать. О милиции как о футболе - у каждого свое мнение. Единственное, с чем согласны практически все, даже милиционеры и телеведущие Первого канала, - дальше так жить нельзя.
С начала 1990-х в бюрократическом языке живет словосочетание «непопулярные решения». С течением лет из него выросло представление, что популярных реформ не бывает. Это заблуждение опровергается с помощью простого мысленного эксперимента. Можно ли всерьез предположить, что демонтаж карательной системы, унаследованной от СССР под названием МВД, будет непопулярен? Что политик, который на нее решится, не приобретет, а потеряет политический капитал?
В России в том или ином виде имеются почти все ингредиенты для реформы правоохранительных органов - общественный запрос, экспертиза, даже кадры. Не хватает только одного: выражаясь культурно, политической воли.
Говорят, нынешняя система МВД - это черный ящик, и непонятно, с какого бока к нему подступиться. Действительно, руководство МВД никогда, а тем более сейчас, с выходцами из ФСБ во главе министерства, не поощряло независимый мониторинг своей работы. Но шила в мешке не утаишь. За последние десять лет было проведено несколько серьезных социологических исследований, которые позволяют поставить системе довольно точный диагноз.
Нынешняя милиция - это продукт трех эпох. От советской она унаследовала карательный уклон, правовой нигилизм, «палочную» систему отчетности (сотрудники обязаны предъявить начальству энное количество «палок», раскрытых дел). Нацеленность на неправовую репрессию и примат искусственной системы отчетности хорошо иллюстрируют слова молодого милиционера, записанные питерским социологом Борисом Гладаревым: «Каждому можно что-то инкриминировать».
«Лихие девяностые» обогатили немолодой организм букетом новых болячек. Милиция стала одним из главных полигонов для испытания так называемой российской модели рынка труда. Здесь, как и на многих советских предприятиях, кадры не сокращали, им просто переставали платить. Именно в 1990-е годы сотрудники милиции стали в массовом порядке подрабатывать на стороне - оказывая как незаконные, так и прямо криминальные услуги бизнесу и населению. Этот пласт новых милицейских практик был зафиксирован социологами в начале 2000-х, причем им удалось оценить, насколько далеко зашло разложение различных милицейских структур.
Я спросил у одного из авторов этого исследования профессора Высшей школы экономики Леонида Косалса, что произошло с системой в 2000-е. Косалс выделил три основных момента. Во-первых, после дела Ходорковского «внутри властных групп сложился консенсус: захват бизнеса и силовые акции со стороны правоохранительных структур допустимы при условии, что они санкционированы сверху». Во-вторых, после дела «оборотней в погонах» санкция сверху требуется и для текущего милицейского «бизнеса». Наконец, произошло «жесткое разделение масштабов и видов экономической деятельности по уровням властно-правоохранительной иерархии»: занятая бизнесом верхушка оставила нижним чинам «корешки» - дополнительные приработки в охране или частном извозе, мелкое вымогательство, доение малого бизнеса.
Словом, когда криминолог из Академии генпрокуратуры Яков Гилинский в интервью «Деловому Петербургу» называет милицию «организованной преступной группировкой» - это не публицистика, а корректное обобщение научного знания.
Что с этим знанием делать, тоже известно. Сокращать милицейские штаты, резко повышать легальные доходы прошедших кадровое сито профессионалов, обеспечить независимость правоохранителей от политической конъюнктуры, налаживать общественный контроль. Технику реформы нужно обсуждать: строить новую правоохранительную систему на месте старой или рядом с ней, постепенно забирая из МВД значимые полномочия и сильные кадры, но никакой Америки открывать не придется - достаточно изучить опыт других стран и внимательно прислушиваться к экспертам-криминологам при его пересадке на нашу почву.
Рано или поздно это будет сделано. Вопрос в том, этим или следующим правительством? Капитальный ремонт милиции, к которому с конца октября призывают молодые правозащитники на сайте www.mvdremont.ru, крайне опасен для нынешней исполнительной власти. Кто будет разгонять пенсионеров, когда они выйдут протестовать на улицы? И кто даст гарантию, что защищенные от политического давления следователи не начнут интересоваться криминальными практиками правящего класса?
| 
Грамотно написано. Ничего не скажешь. Расскажу и свое видение этой проблемы.
Мне самому довелось в 1999 г. жить и работать в Праге (Чехия). Пришел я в полицию оформлять Employment Pass, и первое, что меня удивило - вокруг одни молодые лица. Мне-то всего было 46 лет. Не нашел никого, кто был бы старше меня. По английски и немецки говорят все. По русски - никто. Вот думаю просвещенный народ какой в чешской полиции.
Вдруг заметил одного мужичка старше меня по возрасту: стоит в гардеробе, пальто принимает. Я сообразил, что старое поколение чехов знает русский язык и не ошибся. Заговорил с ним по русский и этот пожилой чех поведал мне такую историю о чешской полиции. Сам он бывший работник чехословацкой полиции.
Когда первый президент Чехии Вацлав Гавел пришел к власти, то одним из первых декретов им был подписан декрет о полном расформировании полиции. Все, кто работал в полиции ЧССР от министра до уборщицы были уволены в один миг. И не просто так уволены - они были все поражены в политических правах. Все бывшие работники чехословацкой полиции не имеют права заниматься политической деятельностью. Тут же были набраны новые, молодые кадры и отправлены на учебу в полицейские академии Германии.
В 1999 г. самым старым работников чешской полиции был министр, которому было 38 лет.
Всем рекомендую поехать в Чехию и посмотреть какой там порядок и спокойствие - позавидуете.
В России так, пожалуй, не будет. Дело в том, что русские люди и, особенно, политическая элита считают себя самыми умными в мире. И когда им говорят, что надо бы поучиться у других стран опыту, вы увидите какой "Жириновский" из них полезет. И все разговоры кончатся тем, что умнее русских и особенно русских спецслужб в мире ничего нет. Хорошо, если не посоветуют сапоги вымыть в Индийском океане.
Русские люди считают за-падло учиться у кого-то. Русские учатся только на своих ошибках. И вся история российского народа, тому свидетель.